OkNo

22/11/2017

Оперный певец Дмитрий Хворостовский умер на 56-м году жизни.

Дмитрий Хворостовский родился 16 октября 1962 года в Красноярске. Широкую известность он получил в 1989 году после победы на Международном конкурсе вокалистов «Певец мира» в Великобритании. В 1995 году Дмитрий Хворостовский был удостоен звания Народный артист России. Награжден орденами Александра Невского (2015) и «За заслуги перед Отечеством» IV степени (2017).
В июне 2015 года у Дмитрия Хворостовского была диагностирована опухоль мозга.
Получал курсы химиотерапии в одном из онкологических центров Лондона.
Светлая память!

22/02/2017

"Король,королева ,принц и принцессы!"
Ну что же, как говорится ,ничего нового.
Династическую форму управления в большинстве ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ республиках бывшего СССР можно запросто отнести к монархической. В 21-ом веке в одной из республик СНГ первую леди назначили первым вице-президентом . Правда до этого был проведен референдум(...) и были внесены изменения в конституцию республики.
Первый вице-президент - это почти королева. Почему королева ,а не шахиня или еще как-нибудь по восточному? Потому,что Первый вице-президент ,она же Первая Леди ,вполне современная европейская женщина и навряд ли захочет быть шахиней.
Дорогие подписчики, на всякий случай , давайте вспомним Титулы( иерархия, правила обращения, этикет) ,что бы из-за своего "невежества " не оказаться на виселице.Кто знает , что нас ждет и как всё обернётся.

Король - Королева
Непосредственные правители государства. Они владеют РОДОВОЙ провинцией(республикой), которая обычно включает в себя столицу страны и некоторую территорию вокруг.
Обращение: Ваше Величество, сир/миледи
Упоминание в разговоре: Его/Её Величество, король/королева
Титулы детей: принц - принцесса, наследник престола - кронпринц.
Обращение к детям: Ваше Высочество, сир/миледи
Упоминание детей в разговоре: принц/принцесса, Его/Её Высочество.

Этикет
При встрече с королем, королевой, принцем - господа кланяются, дамы делают реверанс. Не исключено , что король ценит глубокие реверансы, позволяющие рассмотреть декольте.
Духовенство делает поклон головой при встрече с монаршими особами.
Духовный лидер , при встрече протягивает руку и ему целуют перстень. При прощании - тоже самое. Король и Королева этого не делают.
При встрече двух титулованных особ кланяется или делает реверанс та, чей титул ниже. Тот, чей титул выше, может просто кивнуть в знак признательности.

А может и пронесёт....

16/02/2017

Князь Василий Темный: "Игра престолов" по-русски".
В этот день,16 февраля 1446 года,
восставшими москвичами ослеплен и сослан в Углич свергнутый русский великий князь Василий Темный.
Великое милосердие и иудин грех .
По биографии Василия II Темного, великого князя Московского, можно было снять русскую версию "Игры престолов". Он вошел в историю как слабый монарх, лишившийся глаз во время междоусобиц, но именно его политика подготовила почву для объединения Руси.
В 1446 году, находясь в состоянии борьбы за великокняжеский престол, Василий II отправился молиться Троицкую лавру, где его схватили и пленили давние враги – Иван Можайский, Дмитрий Шемяка и Борис Тверской. По их приказанию Василия ослепляют, после чего он и получает свое прозвище «Темный». Одним из исполнителей был московский боярин Никита Константинович. Слепого Василия вместе с женой отправили в Углич. Но уже через пол года Василию удалось вернуть престол. В 1448 году преданные Василию люди отыскали преступника Никиту. Оказавшись перед ослепленным им же князем, боярин Никита трепетал, кинулся ему в ноги, моля о легкой смерти. И был прощен. Обратился он к князю тогда со следующими словами: «Государь всемилостивейший, хочу быть до конца дней своих в оскорблении скорбном – хоть глумцом и скоморохом, хоть псом смердящим, только бы искупить грех страшный». Князь поверил ему и сделал его своим поводырем. Также боярин Никита выполнял и дьяческие обязанности: составлял по требованию князя грамоты-приказы. В результате общения Василия и Никиты обнаружилась у них одна общая любовь – к полевым цветам. Часто приходили они на луг и часами бродили среди зарослей цветов, самодержавец и его палач. Прошло время, и узнал Василий, что его жена Марья Ярославна подарила ему сына. Обрадовался князь, но тут же пoник, отведя лицо в сторону Никиты: «Родился сын, а я никогда его не увижу». Никита кинулся в ноги князю, но тот отстранил его. Вскоре Никита, мучимый совестью, покончил с собой.
Соправитель.
Василий II лично занимался воспитанием сына, в будущем Ивана III, который станет знаменитым объединителем русских земель. Дабы приучить его к государственной деятельности, он назначил его своим соправителем. Впоследствии сам Иван, признав эту практику удачной, повторит ее на своем сыне – Иване Молодом. В 1460 году юный Иван удачно выступает против войск хана Ахмата. Назначив своего сына в качестве соправителя, Василий подготовил почву для будущего взлета могущества Русского государства при его преемнике.
Мучительный уход.
К концу жизни Василий II заболел сухоткой (последняя стадия нейросифилиса). По всей его спине появлялись гнойные нарывы, которые он пытался лечить мазью на основе ртути, прижигая раны. Также прибегал он к обычному в то время способу – по несколько раз зажигал на разных участках тела трут. Естественно, это не помогло, лишь развило гангрену. Хотел он уйти в монастырь, но этому воспрепятствовали его близкие. В марте 1462 года великокняжеский слепец скончался в великих муках.

Источник: Князь Василий Темный: «Игра престолов» по-русски
© Русская Семерка russian7.ru

Великое милосердие и иудин грех .
Князь Василий Темный: "Игра престолов" по-русски
По биографии Василия II Темного, великого князя Московского, можно было снять русскую версию "Игры престолов". Он вошел в историю как слабый монарх, лишившийся глаз во время междоусобиц, но именно его политика подготовила почву для объединения Руси.
В 1446 году, находясь в состоянии борьбы за великокняжеский престол, Василий II отправился молиться Троицкую лавру, где его схватили и пленили давние враги – Иван Можайский, Дмитрий Шемяка и Борис Тверской. По их приказанию Василия ослепляют, после чего он и получает свое прозвище «Темный». Одним из исполнителей был московский боярин Никита Константинович. Слепого Василия вместе с женой отправили в Углич. Но уже через пол года Василию удалось вернуть престол. В 1448 году преданные Василию люди отыскали преступника Никиту. Оказавшись перед ослепленным им же князем, боярин Никита трепетал, кинулся ему в ноги, моля о легкой смерти. И был прощен. Обратился он к князю тогда со следующими словами: «Государь всемилостивейший, хочу быть до конца дней своих в оскорблении скорбном – хоть глумцом и скоморохом, хоть псом смердящим, только бы искупить грех страшный». Князь поверил ему и сделал его своим поводырем. Также боярин Никита выполнял и дьяческие обязанности: составлял по требованию князя грамоты-приказы. В результате общения Василия и Никиты обнаружилась у них одна общая любовь – к полевым цветам. Часто приходили они на луг и часами бродили среди зарослей цветов, самодержавец и его палач. Прошло время, и узнал Василий, что его жена Марья Ярославна подарила ему сына. Обрадовался князь, но тут же пoник, отведя лицо в сторону Никиты: «Родился сын, а я никогда его не увижу». Никита кинулся в ноги князю, но тот отстранил его. Вскоре Никита, мучимый совестью, покончил с собой.

Источник: Князь Василий Темный: «Игра престолов» по-русски
© Русская Семерка russian7.ru

21/06/2016

ПОСМОТРИТЕ СВОИМИ ГЛАЗАМИ НА НАДВИГАЮЩИЙСЯ КОНЕЦ СВЕТА! Впечатляет!

Итальянский композитор Людовико Эйнауди исполнил свою новую композицию «Арктическая элегия» («Elegy for the Arctic»), находясь на искусственном айсберге в океане. Акцию проводили в рамках проекта «Защитим Арктику» от Greenpeace.
Съемки проходили на фоне тающего ледника на Шпицбергене, рядом с Норвегией. Композитор исполнял свою элегию, находясь на специально созданном деревянном поддоне, напоминающем айсберг.
Создавая Арктическую элегию, Эйнауди вдохновлялся красотой Арктики и опасностью, которая угрожает ее экологической ценности.
https://www.youtube.com/watch?v=r8TM72j-Bzs

https://www.savethearctic.org/?utm_source=video&utm_medium=youtube&utm_campaign=Arctic

18/06/2016

«Жена считает, что нам надо перестроить наш «лайф-стайл», — рассказал мне Андрей. – «Она ходит на комьюникатив-тренинги и мы занимаемся ментальным с**сом».
Дорогие подписчики нашей страницы, с удовольствием представляем очень интересную ,на наш взгляд, статью известного журналиста и публициста Яна Арта .

"Пару месяцев назад я почувствовал себя идиотом. Которому не статьи писать, а улицу подметать. Причем поганой метлой. Меня вербовали в один московский медиа-холдинг – в качестве обозревателя нового журнала. И после беседы с директором милая 20-летняя девушка из кадровой службы вручила мне лист бумаги: «Это ваш жоб-оффер. Поставьте, пожалуйста, здесь свою подпись». Тут во мне сыграла семейная традиция. Дед в 30-40-е пару раз обживал тайгу по распоряжению товарища Ягоды (далее – Ежова, Берия). И вывел из сего опыта два постулата. Первый: советская власть — [цензура]. Второй: ничего не подписывай, не прочитав.

В данном случае завет деда вступил в явный конфликт с победным шествием новой эпохи. Потому как я не мог не только прочитать сей документ, но и понять, что это за зверь такой – жоб-оффер. «Не знаете, что это? – поползли вверх бровки девушки. — А как вы вообще собираетесь работать у нас с таким уровнем развития?».

ИДИТЕ ВЫ В ЖОБ-ОФФЕР

Парировать было нечем. На ее стороне — сокровенное знание этого загадочного понятия, а на моей – только 20 лет работы в журналистике и докторская диссертация, да и та пока незаконченная. И я ушел, палимый солнцем и стыдом.

Позже выяснилось, что жоб-оффер – это предложение о работе. Это мне разъяснил старый однокашник из числа нового поколения менеджеров, делающих успешную карьеру в преуспевающей корпорации. Однокашник показывал мне отремонтированную с иголочки квартиру: «Тут у меня музыкальный центр, тут диван, тут СВЧ-печь, а там будет стоять рефрижератор». «Чего там будет стоять?» – удивился я, полагая, что целый грузовик в обычную московскую квартиру не влезет. И евроремонт не поможет. — «Рефрижератор», — объяснил бывший сокурсник покровительственно. – «Холодильник что ли?» — наконец дошло до меня. — «Ну да, раньше было такое слово».

Я подошел к Владу и положил руку ему на плечо. «Послушай, старина, — начал я проникновенным тоном. – Я смирился с тем, что ты работаешь чиф-файншнл-офи… в общем, кем-то работаешь. Смирился, что ты занимаешься то ли подготовкой бренчей, то ли анализом трендов. Смирился, что мы перестали вместе обедать в нашем любимом ресторанчике и ты теперь ходишь исключительно на «бизнес-ленч» и как людоед жрешь там что-то сырое под названием «сашими». Я даже готов терпеть, что в твоем доме невозможно смазать сосиску обыкновенной горчицей, а вместо этого ты подсовываешь зеленый пластилин под именем «вассаби». Но «рефрижератор» вместо холодильника…»

И ВЫРВАЛ ГРЕШНЫЙ МОЙ ЯЗЫК?
В предыдущем абзаце я попытался вместо «целый грузовик» написать слово «цельный». Но мой компьютер не позволил. С зубовным скрежетом он включал автоматическую программу транслита и вместо «цельный» у меня выходило «Wtkmysq».

«А может в этом и есть сермяжная правда?» — тоскливо думал я после четвертой попытки. — Может, русскому языку пора на свалку истории? Ну, подумаешь, Пушкин, Толстой… Ну, подумаешь, бабушки и дедушки поймут своих внуков только с переводчиком… Зато все получим по жоб-офферу и начнем «арбайтен» по западным стандартам».

Как невинно сейчас выглядит то, что лет двадцать назад называли «иностранщиной». Тогда вместо мышления мы вдруг получили «менталитет», оригинальность и качество стали называть «эксклюзивом», а образ – «имиджем». Даже появление «франчайзинга» и его старшего брата «мерчендайзинга» теперь вспоминается с умилением. Хотя тогда казалось, что это как минимум имена чертей из 9-го круга дантовского ада.

Выяснилось, что все это было детским лепетом на фоне могучего сашими… — тьфу! – цунами заимствований, которое превращает сегодняшнее общение русских профессионалов в обезьяний цирк.

Недавно у меня в одной из редакций поинтересовались, в чем заключается «хэви-контент» моей статьи. «Не знаю, — обескуражено ответил я. – Вот идея вроде есть, стиль тоже, говорят, присутствует. Вот цифры, вот факты, вот комментарии… А «хэви-контента»… боюсь, что нету совсем… А что, сильно скажется на гонораре?»

Оказалось, сильно: без «хэви-контента» никак. И это у них все рерайтеры и копирайтеры знают. С этой редакцией мы тоже расстались. Потому как я объяснил, что всегда считал себя журналистом. К тому же, простите за атавизм, русским журналистом. Плюс – отношусь к тому поколению, которое появилось на свет немного раньше пейджеров и Виндус98. Мол, «рерайтеров» мы еще в 17-м году «контентом» по «ньюс-руму» гоняли.

А десять лет назад в одной конторе, ознакомившись с моей биографией, сообщили, что по своим данным я идеально подхожу на место аккаунт-директора. «Идеально – это правильно, это прям про меня, — радостно согласился я. — И директором быть мне импонирует. В общем, я согласен. Только для начала объясните мне одну вещь. Что такое аккаунт?»

Ныне я, как и огромное количество обитателей России, знаю, что такое «аккаунт». Знаю и много других слов. Но хоть убей — не понимаю: какого контента надо повально заменять русские слова англицизмами?

Почему «кадровика» надо обзывать «ханд-хантером»? Он от этого умнее становится? Или работает эффективнее? Зачем вместо премии выплачивать «бонус»? Он больше, чем премия? Если больше, то я согласный…. Не больше? А чего тогда?.. А почему «тенденция» теперь называется «трендом»? А марка – «брендом»? Который к тому же пол России пишет через «э» — брэнд. Как приснопамятная пишущая машинка с турецким акцентом в конторе «Рога и копыта».

Еще одно словечко вошло в обиход — «на аутсорсинге». Красиво! По-русски – на подряде. Четко и ясно. У меня, например, сантехник работает на подряде, когда в унитазе га… контент застревает. Но я боюсь, что если он начнет ко мне «на аутсорсинге» ходить, то бутылкой я не обойдусь. Впрочем. уже. Недавно унитаз хотел починить. Звонок. Открываю дверь и упираюсь взглядом в лакированные ботинки. А над ботинками интеллигентное такое лицо без привычной синевы. «Специалиста по фаянсу вызывали?» — поинтересовался владелец лица с ботинками. «Чегой-то?» — слегка опешил я. «Вы унитаз меняете?» — поморщившись от непонятливости клиента, холодно осведомился сантехник. — «Я, да… а… это… где дядя Коля?» — «На пенсию вышел», — ботинки проследовали в мой сорти… простите, «дефикат-рум». «Ну все!» — понял я. – «Это мне дорого обойдется». И точно – выложил за установку в два раза больше стоимости самого унитаза. Хотя так и не понял, чем работа «специалиста по фаянсу» отличается от дяди-колиной.

СЛОВЕСНЫЙ АПГРЕЙД
Оказалось, что отличается. Ибо «как вы яхту назовете, так она и поплывет». Ибо, говоря словами героя Джигарханяна в «Собаке на сене»: «Дороже стоит граф!».

Например, предлагает вам некое учреждение провести обучение сотрудников. Как ныне принято — однодневное: «мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь». Много за это дадите? Вряд ли. А если назвать это «коач-сейшн»? Ага! «Коач-сейшн» — это вам не баран чихнул, тут уж, понятно дело, придется раскошеливаться. А еще можно покормить обучаемых в перерыве. Накладно? Можно плеснуть кофе с сушками и обозвать это «брейк-кофе» — тогда обычное скупердяйство выглядит стильно и современно.

И за апгрейд можно взять гораздо больше, чем за обычную переустановку комплектующих. И «девелопер» выглядит куда почетнее (пардон – эксклюзивнее), чем «застройщик». Потому как застройщики, шельмы, на Руси спокон веку приворовывали. А девелоперы – они инвестируют. Совсем другой колер.

Что мы имеем в сухом остатке? Погоня за иностранщиной постепенно теряет всякий смысл и превращается в самоцель. А от специалистов часто требуется не подлинное знание своего дела – будь то строительство торговых центров или установка унитазов, — а владение заморским сленгом. Главное – глянец на фаянс навести.

Зато заимствования предоставляют широчайший простор для маскировки собственной несерьезности и несостоятельности. Например, российские банки, наперегонки раздающие кредиты по ростовщическим ставкам, озаботились дилеммой – то ли больше клиентов охомутать, то ли проверять кредитоспособность заемщиков. И придумали экспресс-проверку под названием «скоринг». Звучит солидно. Но в отрыве от европейской практики, где за каждым клиентом стоят многолетние кредитные истории, выглядит этот самый «скоринг» просто. В былые времена его можно было понаблюдать на любом вокзале. Правда, под другим именем – «наперстки». Потому как до уровня хотя бы кроссворда эта система проверки никак не дотягивает.

Автор как-то проверил этот самый «скоринг» на себе. В крупном торговом центре с интервалом в пять минут я подал заявки на одинаковый кредит в два отделения одного и того же банка. «Скоринг» длился 20 минут. И по прошествии этого времени в одном отделении мне сообщили, что «к сожалению, в кредите вам отказано», а в другом – тут же выписали искомую сумму. В обоих случаях у клерков были очень важные лица. Оно и понятно: «скоринг» — дело серьезное.

Банки вообще большие новаторы в деле усовершенствования нашего убогого языка. Чего стоит словосочетание «визуальный андеррайтинг». Вам страшно? Мне – нет. Потому как это значит, что 20-летнего клерка обучили «на глазок» определять кредитоспособность заемщиков. Мол, если дядя пришел с грязью под ногтями, в порванной тельняшке и с татуировкой «Здесь был Вася» на левой ягодице – это «не наш клиент». И вообще, не девелопер он никакой: наврал, подлец, в анкете.

Опять же из личного опыта: сижу в банке, заполняю вместе с кредитным экспертом заявление на ссуду. Доходим до пункта «ваш месячный доход». Когда я поставил «4,5 тыс. долларов», юный клерк снисходительно улыбнулся: «Простите, но я вам не верю». – «Почему?» — искренне удивился я, благо профессия моя весьма публична и доходы легко поверяемы. – «А на вас кроссовки, — объяснил «визуальный андеррайтер». – У меня зарплата 700 долларов, я и то туфли от Карло Пазолини покупаю». Тут настала моя очередь улыбаться: «Дитя мое, поверьте, когда вы будете зарабатывать больше 4 тысяч долларов в месяц, вам, возможно, будет глубоко плевать от Карло Пазолини на вас обувь или от папы Карло»…
Вал заимствований породил еще один эффект: теперь мат в обычном российском офисе – не роскошь, а средство связи.

Из прерогативы прорабов русский мат перешел в язык журналистов, финансистов, биржевиков и проч. и проч. Потому как заимствования лишают нас всех нюансов и эмоций родного языка. Судите сами: везде ныне устанавливают «дед-лайн». Ну и что? Как понять русскому человеку, что уже наступил не «просто дед-лайн», а «очень сильный дед-лайн»? А вот если к слову «дед-лайн» добавить что-то вроде «Абанамат!», то становится ясно: работу пора сдавать. Иначе бонусов не будет.

КАЖДЫЙ ПИШЕТ КАК ОН СЛЫШИТ
Полтора года назад мне пришлось по работе отправиться на Чернобыльскую АЭС. И самым необычным, неестественным, аномальным там показались вовсе не вид циклопического саркофага над печально известным 4-м реактором, не двухметровые мутировавшие сомы в обводных каналах и даже не покинутые людьми городки в «зоне отчуждения».

На одном из участков дороги, среди мотков колючей проволоки и бетонных блоков КПП, у которых дозиметристы в желтых куртках «слушают» выезжающие из «зоны» КамАЗы, зажато строение с надписью «Duty free». «Зону» пересекает украинско-белорусская граница и на этом участке воздвигли магазин бесплошлинной торговли. Мол, все как положено в «большом мире».

Только неясно, что выглядит большей мутацией.

И вот здесь и таится опасность. Любой психолог скажет, что название вещи или явления в конечном счете влияет на их восприятие. Сломанный язык приводит к сломанному восприятию мира. К сломанному менталитету, наконец, да простит меня Даль.

Например, одна моя знакомая недавно сообщила, что она меня «зафрендила». «Я щекотки боюсь!» — на всякий случай предупредил я и поинтересовался, что это такое. Выяснилось, что наши блоги в Интернете теперь соединены. И мы можем там «френдить». То есть дружить. Потому что она много работает и дружить «в реале» не имеет времени. Поэтому только «френдит». А для более интимных отношений у нее «аська».

«Френдить» я отказался. Во-первых, лень писать «за бесплатно». Во-вторых, как сказал бы сейчас поэт, «дружить бы рад — зафрендиваться тошно». Что-то в этом есть неестественное. Как у модных ныне стразов от Сваровски: хорошее имя для подделки.

А недавно у семейной пары моих друзей – очень современных — случился кризис. Она работает в «бэк-офисе», он сидит в «ньюс-руме». Она занимается клирингом, а он, как гласят буклеты его фирмы, «дизайном&версткой». И вот в семье — кризис&скандалы. Маячит развод и девичья фамилия. И ушли мои друзья в «поиски себя».

«Жена считает, что нам надо перестроить наш «лайф-стайл», — рассказал мне Андрей. – «Она ходит на комьюникатив-тренинги и мы занимаемся ментальным с**сом».
«Чего вы делаете?» — переспросил я. «Ментальным с**сом занимаемся», — повторил мой друг. – «Да уж это точно!» — «А чему ты смеешься?» — «Да просто… ты никогда не думал как словосочетание «ментальный с**с» переводится на русский?...».
Думал он примерно с минуту. «Так это что ж… получается… что мы заняты мозгое…вом?»
«Вот именно, Андрюш. А заодно этим занята та самая комьюникатив-коач-тренинг-фирмешка, которой твоя жена каждый месяц отдает триста долларов. Так что отбери у нее деньги, купи на них цветов и хорошего вина, подкарауль вечером дома и попробуй отделить слово «ментальный» от слова «с**с». Можешь колотушкой добавить… больше будет пользы… для «лайф-стайла».

Любопытно, но совет подействовал. Уж больно сильное впечатление на моего друга произвел перевод «ментального с**са».

КТО Я? ГДЕ Я?
Забавно, что апологеты «рускости» и «советскости», когда-то рьяно бичевавшие «поклонников Запада», во многом оказались правы. «Сегодня он танцует джаз, а завтра родину продаст». Мы думали, что это смешно, а выяснилось, что в России это вполне реально. И есть куча людей, готовых соглашаться и даже присоединиться к убийству родного языка.

Высокие слова? Да, это нынче – вне «трендов». Но почему-то не хочется идти на «блокбастер» и жевать там «поп-корн». Лучше посмотрю кино и съем кукурузу. И почитаю на досуге «Дом с мезонином». Потому как боюсь, что в варианте «Коттедж с пентхаузом» мы что-то потеряем. Что-то важное и нужное. На фоне которого опасность оказаться «сырьевым придатком» Запада куда как менее неприятна. Потому что есть опасность оказаться его «ментальным» придатком.

…Очень не хочется показаться ретроградом. Понятно, что язык – дело живое и ему приходится меняться и впитывать в себя новое. Понятно, что когда-то «трамвай» и «тротуар» казались надругательством над русским языком. И автор вовсе не призывает вместо «алло» говорить в телефон: «Внимаю». Но… Есть смысл все же хоть иногда задаваться простым трудом – перевести на русский. Чтобы случайно не потратить жизнь на… ментальный с**с.

P.S. Кто знает, как отключить этот чертов транслит?

(с) Ян Арт
Обозреватель журналов «Профиль» и "BusinessWeek Россия

17/06/2016

Легендарная киргизка Алтыбасарова выходила 160 детдомовцев из блокадного Ленинграда

Мать — не мачеха Великой Отечественной

11 июня в своем родном селе Курменты Тюпского района Иссык-Кульской области Киргизии на 91-м году жизни умерла легендарная Токтогон Алтыбасарова. В 17 лет, в годы войны, она стала матерью для 160 детей, эвакуированных из блокадного Ленинграда.
Ни один ребенок, кто добрался тогда до горного села, уже не умер. Теперь те маленькие спасенные ленинградцы уже на пенсии, имеют внуков. Одни вернулись в Санкт-Петербург, для других родиной стала Киргизия.
Как выхаживала, поднимала, а потом и опекала их Тоня-эже, иссык-кульская мама, — они рассказали спецкору «МК».

Легендарная киргизка Алтыбасарова выходила 160 детдомовцев из блокадного Ленинграда

«Сельчане приносили ленинградцам последнее, что было в доме»

В августе 1942 года ко многим пристаням высокогорного озера Иссык-Куль подогнали телеги с лошадьми. Ждали баржу с детьми, которых удалось чудом вывезти через Ладогу из блокадного Ленинграда. Истощенных детей партиями ссаживали на берег около поселков и городков Чон-Сары-Ой, Чолпон-Ата, Пржевальск, Темировка, Рыбачье…
Около Светлого мыса маленьких ленинградцев встречала секретарь сельсовета из поселка Курменты, 18-летняя Токтогон Алтыбасарова.
Как в юном возрасте девушке доверили столь ответственный пост, поделился с нами ее сын Марат:
— По документам мама родилась в 1923 году, на самом деле она появилась на свет годом позже. Она сама в раннем детстве научилась читать. Все только диву давались. Курменты — отдаленное горное село, где сплошь было киргизское население, а Токтогон вдруг, слушая радио, заговорила на русском языке. А потом в школьном возрасте самостоятельно выучила еще и сложнейший арабский язык. К ней, как к переводчику, со всей округе приезжали с письмами и документами как на русском, так и на арабском языках. О феноменальной ее памяти ходили легенды. Уважительно ее иной раз называли «ходячей энциклопедией».
В 1941 году, когда всех мужчин из Курменты забрали на фронт, председателем сельсовета, как самую образованную, поставили Токтогон Алтыбасарову. Девушке, которая была к тому времени комсоргом, не исполнилось еще и 17 лет.
— На возраст мамы тогда никто не смотрел, с нее спрашивали план по сдаче фронту хлеба, овощей, мяса, — рассказывает ее сын Марат. — А летом 42-го из райкома партии пришло сообщение, что в Курменты привезут из блокадного Ленинграда 160 детей. Мама с сельчанами стали готовить помещение для ребятишек. В селе пустовал барачный дом, который построили под общежитие школы фабрично-заводского обучения. Колхозники соорудили детям матрацы, набив мешки сухим сеном.
В августе 42-го с баржи спустили на берег истощенных ленинградцев.
— Мама рассказывала, что на детей было страшно смотреть, малыши были опухшие от голода, с большими головами, тоненькими шеями. Многие так ослабли, что не могли самостоятельно ходить. Их погрузили на брички и привезли в село. Вместе с детьми от полутора до 12 лет приехали директор детского дома Петр Павлович Чернышев, воспитатель и медсестра.
Токтогон Алтыбасарова обошла в селе каждый дом. Ничего не просила, а только рассказывала о синюшных заморышах и о том, что крохам довелось пережить. И люди стали приносить ленинградцам последнее, что было в доме, — молоко, кумыс, кислый сыр курут. Прикатывали в детский дом тачки с картошкой, свеклой. Не по указке сверху — от души и сердца.
— Старики рассказывали, что порой своим детям отказывали в плошке супа и крынке молока, чтобы накормить блокадников. Мама сама отпаивала малышей молоком, по две-три чайных ложечки в час. Больше им сразу давать было нельзя. Одного мальчика начала кормить, а он в крик: «Где моя мама?» Толтогон выскакивала на улицу, ревела от бессилия и жалости, потом вытирала слезы, возвращалась и продолжала кормить.
Отправляя детей из блокадного Ленинграда, самым маленьким из них вешали на руку клеенчатую бирку, где чернилами были написаны их имена, фамилии и год рождения. Малыши плакали, терли ручками глаза. За время долгой дороги от детских слез чернильные надписи на бирках поплыли, а то и вовсе стерлись.
— Некоторые детишки не знали, как их зовут, а требовалось выписать им свидетельство о рождении. Маме приходилось придумывать им имена и фамилии. Из соседнего рабочего поселка к ней приходили в сельсовет за справками русские специалисты. Она у них спрашивала: «Как ваша фамилия? А как зовут вашу маму, сестру?» И потом вписывала их имена и фамилии в метрики детей.
Каждая семья из села Курменты взяла шефство над двумя-тремя приезжими ребятишками. К осени женщины сшили ленинградцам из войлока телогрейки, связали носки. Токтогон Алтыбасарова каждый день после работы забегала в детский дом. Старшие девочки звали ее Тоня-эже. Так принято было обращаться в Киргизии к старшей сестре. Малыши называли ее мамой. Невысокой, худенькой Токтогон Алтыбасаровой хватало на всех.
фото: ru.wikipedia.org
«Ячменную затируху наливали в кулек, свернутый из листа лопуха»
Когда дети, вспоминая бомбежки, начинали плакать, Токтогон тихо напевала им колыбельную: «Жайдын толук кезинде…». Слова этой незамысловатой песни до сих пор помнит наизусть Екатерина Ивановна Шершнева, в те военные годы Катя Задыхина.
— Я в блокадном Ленинграде осталась с мачехой. Отец, Иван Захарович Задыхин, ушел на фронт, и больше я его не видела, — вспоминает Екатерина Ивановна. — В память врезался занесенный снегом город, 40-градусные морозы, изморозь на стенах квартиры. Но страшнее холода был голод. Люди отдирали обои, на обратной стороне которых сохранились остатки клейстера, и варили из них суп. В один из дней мачеха исчезла, оставив меня на попечение своих родных. Когда начались страшные мартовские дни 42-го, они посадили меня, девятилетнюю, вместе с другими детьми в кузов грузовой машины. Мы прорывались из осажденного города через Ладожское озеро. Прямо у нас на глазах ушла под лед ехавшая рядом машина, в образовавшейся полынье остались плавать только детские головные уборы. Мы вырвались чудом. Путь в Киргизию был долгим. Нас привезли на Иссык-Куль только в августе. На пристани нас, дистрофиков, встречала Токтогон. Все годы, что мы жили в детском доме на берегу Иссык-Куля, она продолжала нас опекать как родных детей.
Я помню, как старшие девчонки, уезжая работать на текстильный комбинат в Ташкент, плакали, прощаясь с мамой — Токтогон. Я тоже рвалась на так называемое трудоустройство, но меня после седьмого класса направили учиться в педагогическое училище в Пржевальск. После его окончания поехала работать в самый отдаленный район, в высокогорное село Тянь-Шаня. Я там была одна русская на многие километры вокруг. Те четыре года я вспоминаю как лучшие в своей жизни. Со 2-го по 7-й класс я преподавала в школе русский язык. Потом меня из горного села забрал муж. Он тоже был детдомовец, из семьи репрессированных, родом из Алтайского края. Отец его был расстрелян, мать умерла в тюрьме. У меня тоже никого из близких не осталось. Прислонились друг к другу, так и живем вместе уже 57 лет. За эти годы вырастили двух сыновей, один живет во Владивостоке, второй — в Новороссийске. Зовут нас к себе, но мы прикипели к этой стране небесных гор. Киргизия стала для нас второй родиной.
В республике указом президента блокадников приравняли к ветеранам Великой Отечественной войны, которые получают существенную надбавку к пенсии. Но Екатерина Ивановна пока так и не получила статус блокадницы.
— По всей видимости, мы с отцом не были прописаны в Ленинграде. На все мои запросы приходят ответы: в списках не значилась. В то же время у меня есть справка, что я была эвакуирована из Ленинграда.
Из-за путаницы в дате рождения не могут признать официально блокадницей и живущую в Киргизии Валентину Ивановну Степанову (по мужу — Ащеулову). В детском доме во время пожара сгорели все ее документы. При восстановлении бумаг в графе «дата рождения» ей написали: 1935 год. Лишь недавно из архивных документов выяснилось, что она родилась в 1937-м.
Блокадное время хорошо врезалось в детскую память.
— В осажденном Ленинграде меня нашла на кровати около мертвой мамы одна из женщин-общественниц. Я ей сказала: «Мама легла и не встает». Три дня я ничего не пила и не ела, — вспоминает Валентина Ивановна. — Меня, четырехлетнюю, забрали в детский дом. Плача под одеялом, я вспоминала своего отца. Он был военный по профессии. Я помнила, как часто трогала широкий кожаный ремень, который он носил.
Ленинград бомбили, нас решили эвакуировать. На грузовой машине привезли на железную дорогу, посадили в телячьи вагоны, насыпали на пол сена. Состав из-за постоянных авианалетов и поврежденных путей подолгу стоял. Кормили нас жмыхом, другой еды не было.
Приехали во Фрунзе. Выяснилось, что детдом имени Крупской переполнен, и нас, ленинградцев, отправили на Иссык-Куль, в село Курменты. Токтогон с сельскими жителями выхаживали нас как собственных детей. До сих пор помню, как успокаивалась, забравшись к ней на колени. Стоило Токтогон появиться у нас, как ее со всех сторон облепляли дети. Она приносила нам печеные кусочки тыквы, которые были вкуснее всех пирожных на свете!
Потом я попала в детский дом в Чон-Саруу. Глиняной посуды не хватало. Ячменную затируху нам наливали в кулек, свернутый из листа лопуха. Мы ходили, собирали очистки от картошки и пекли их на костре.
Когда закончилась война, все старшие ребята вернулись в Ленинград. Кого дядя, кого отец нашел. Мы, малыши, остались в Киргизии. Помню, медсестра Лидия Ивановна сказала: «Ну куда их везти? В Ленинграде же все разбомбили, не осталось целых ни детских садов, ни школ».
В детском доме Валентина Ивановна прожила 10 лет — до 1952 года. После окончания училища работала на кенафной фабрике прядильщицей. Числилась стахановкой, ее портрет висел в парке на доске почета. Вышла замуж за красавца — горного инженера Альберта Ащеулова, они вырастили двух сыновей — Юру и Сашу.
— После развала Союза хотела вернуться в Ленинград. Муж съездил «на разведку», а когда вернулся, сказал: «Климат там для меня тяжеловатый, дышится с трудом». В 52 года Альберт умер от сердечной недостаточности. С 1992 года я живу одна.
Чтобы помянуть своих погибших родных, блокадники Ленинграда, волею судьбы заброшенные в Киргизию, приходят к монументу в Парке Победы в Бишкеке, который был открыт в мае 2012 года.
фото: Из личного архива
«Ни разу за всю жизнь мама ничего не попросила, только отдавала»
На черной мраморной плите выбит шпиль Адмиралтейства и лучи прожекторов над Невой, а чуть ниже — барельеф из белого мрамора: женщина-киргизка, держащая на руках русского ребенка.
Деньги на монумент собирали всем миром. Инициаторами возведения памятника стали Анна Алексеевна Кутанова (в девичестве Иванова), которая 17 лет возглавляет Киргизское общество блокадников Ленинграда, и ее сын Марат.
Всю блокаду Аня провела в Ленинграде. Скидывала с крыш домов зажигательные бомбы, рыла окопы, как связная под бомбежками носила донесения. В 13 лет получила медаль «За оборону Ленинграда». В Киргизию приехала по распределению после окончания финансово-экономического института.
Строительство монумента длилось долгих четыре года. За это время вандалы украли уже уложенную брусчатку, выкопали посаженные березки. Но повзрослевшие дети-блокадники не сдавались. Монумент, к которому была доставлена земля с Пискаревского кладбища, был построен.
Прообразом памятника стала Токтогон Алтыбасарова.
44 года она проработала председателем сельсовета в родном селе Курменты. 23 раза избиралась депутатом поселкового, районного и областного советов. Была членом коллегии Верховного суда Киргизской ССР.
— Маму приглашали на учебу, сулили хорошие должности во Фрунзе. Но ее отец рано умер, мать болела, на ее руках были маленькие братишки и сестренки, которых нужно было поднимать, ставить на ноги, — рассказывает сын Токтогон, Марат. — Не могла она оставить и своих блокадников-ленинградцев. Все десять лет, пока существовал детдом, они были под ее опекой.
фото: Из личного архива
В Курментах Токтогон встретила и свою вторую половинку.
— Папа был из нашего села. Приписав себе два года, в возрасте 16 лет добровольцем ушел на фронт. Был командиром отделения разведроты. Женщины из нашего села отправляли бойцам на фронт посылки. Так получилось, что связанные мамой варежки и носки попали к нашему отцу. Наверное, это была судьба. До того как он ушел на фронт, они близко не общались. Их свела вместе война. Они стали переписываться.
Вернулся отец в Курменты в марте 45-го, весь израненный, грудь в орденах и медалях. Вскоре они поженились.
В семье Алтыбасаровых родились 9 детей. Одна из дочерей в 23 года умерла от лейкемии.
— Сестра только получила диплом, и через месяц ее не стало, — говорит Марат. — Старшая сестра, Шура, получила юридическое образование, работала в аппарате правительства. Айнагуль, Мурат и Бернет стали учителями, причем заслуженными. Урмат и Самат — водители. Я — механик, закончил Фрунзенский политехнический институт, младшая сестренка, Гульнура, — хирургическая медсестра. Мама гордилась своими 23 внуками и 13 правнуками.
В Курменты со всей России от выросших детей-блокадников Токтогон приходили письма.
— В 1952 году детдом закрыли. Повзрослевшие воспитанники разъехались, кто-то на учебу, а кто-то вернулся на родину, в Ленинград, — рассказывает Марат. — Каждый год, когда созревали в саду яблоки, мама готовила фанерные ящики. Потом посылки с фруктами я несколько дней носил на почту. Бывшие детдомовцы получали весточку из Киргизии, которая приютила их в войну. Мама помнила всех своих «приемышей». Кто чем болел, как кто учился, чем увлекался. С теми, кто остался жить в Киргизии, она встречалась у монумента в Парке Победы.
Мамы не стало в этом году, 11 июня. Ей шел 91-й год. Последние два года она болела. Я забирал ее на зиму из села к себе в Бишкек. Условия жизни в городе все-таки были получше. За всю жизнь она ничего ни разу не попросила, только отдавала. А тут, чтобы нас не стеснять, решила попасть на прием к президенту, думала, может быть, ей выделят однокомнатную квартиру. Записалась на прием, но ее в аппарате президента так и не приняли.
Только после ее смерти президент Киргизии Алмазбек Атамбаев прислал ее родным телеграмму с соболезнованием и выделил материальную помощь семье.
Из всего ценного, что осталось у передовика Токтогон Алтыбасаровой, это коробка с юбилейными медалями, папка, которая едва закрывалась от многочисленных почетных грамот, и ящик с письмами от ее подопечных ленинградцев.
Светлана Самоделова

Заголовок в газете: Мать — не мачеха Великой Отечественной
Опубликован в газете "Московский комсомолец" №26839 от 22 июня 2015